Перевод с английского - Тамара Казакова
Редактирование - Игорь Котельников
beeson@tagnet.ru

Интервью с бас-гитаристом Golden Earring Ринусом Герритсеном состоялось 3-4 декабря 1994 года в театре Луксор, Роттердам (проведено журналистом из журнала GOLDMINE Ад Гроен).

Голдмайн (Г): Ваши первые музыкальные воспоминания?

Ринус Герритсен (Р): Во времена моей ранней юности наиболее передовой музыкой был Диксиленд. И уж для самых передовых был джаз. А потом появился Элвис и рок-н-ролл. В Гааге было место под названием Индо-рок. Это были иммигранты из Индонезии, бывшей голландской колонии. Эти индонезийцы в музыкальном плане были очень одаренные ребята, и в те дни 9 из 10 групп были созданы индонезийцами. В каждом классе любой школы были индонезийцы, и они повлияли на нас, когда мы еще были малышами.
В начале 60-х в Гааге было полно катков, где катались на роликовых коньках, и по субботам и воскресеньям местный ансамбль играл в таких катках. Именно тогда мы и затеяли то, что потом стало GOLDEN EARRING, a вначале было просто группой, которая играла на школьных вечерах. Мы играли только инструментальную музыку, как Shadows. А потом вдруг появились Битлз. С тех пор у нас всегда был вокалист. Битлз писали собственную музыку. А мы до этого исполняли только чужие вещи, как все группы в те дни. И вот мы тоже начали сочинять собственные песни, что было не так просто, потому что мы хотели писать тексты на английском языке. Надо признаться, что в ранних вещах на английском было много грамматических ошибок. Пожалуй, именно поэтому наш второй сингл, Lonely Everyday, не состоялся, так как на обратной стороне была записана песня под названием Not To Find (He обнаружить), а на самом деле она должна быть названа Not To Be Found (He быть обнаруженным). С тех пор мы все свои тексты посылали английским и американским друзьям для проверки.

Г: Кто повлиял на вас в 60-е годы?

Р: В 60-е мы копировали ритм Mersey beat. Но несмотря на английское влияние, мы постепенно выработали свой собственный стиль. В Нидерландах плохо работали студии. Оборудование было нормальное, но инженеры и операторы на этих студиях плохо соответствовали; они были слишком старомодными. Поэтому мы поехали в Англию для записи That Day, который и стал нашим вторым синглом.
В Англии на студиях работали опытные специалисты, и они уважали и музыку, и тех, кто ее создавал. В Голландии операторы не уважали ни нас, ни нашу музыку. В этом отношении Битлз очень многое изменили в Англии, и новую музыку стали принимать гораздо лучше. Качество оборудования на голландских студиях было не хуже английского, но операторы не воспринимали нас всерьез. В Голландии было как: тебе ставят пленку, ты играешь свою песню - и чем скорее ты уйдешь из студии, тем лучше. Никакого уважения. Пару лет спустя отношение, конечно, изменилось, притом в лучшую сторону.
Старое поколение вытеснялось новым бит-поколением. Когда мы записывали наши первые хиты, студии уже начали выискивать группы с новым саундом. А поскольку этот новый стиль приносил деньги, то пришлось им изменить свое отношение к новой музыке.

Г: В 1967 году в группу вошел в качестве вокалиста Барри Хей. Можете объяснить почему?

Р: Группа очень интенсивно развивалась. Франс [Крассенбург] был неплохим певцом. Он вполне справлялся с теми песнями, которые мы исполняли до того, но мы развивались и меняли музыкальный почерк, а Франс и позднее Япп [Эггермонт] не успевали за нами. Они достигли потолка и не могли сделать больше, а мы могли. Барри очень хорошо вписался в наш новый стиль. Он первоклассный исполнитель, а тогда именно это нам и требовалось. И Барри очень разносторонний.

Г: Первое американское турне состоялось в 1969. Как это происходило?

Р: Первое американское турне было чем-то вроде экспедиции. Нам надо было увидеть родину рок-н-ролла. Мы ощущали некоторый страх, правда, в хорошем смысле. Технически американские группы намного опережали нас. Там в каждом клубе были первоклассные усилители, а мы играли на средневековом старье. И там все было более профессионально, чем у нас дома. В Голландии концерт начинался в восемь часов, потом надо было играть по пять выходов, и только в 12 часов все заканчивалось. В Америке надо было играть всего два выхода, но уж зато это было настоящее шоу, тогда как в Голландии это был просто вечер развлечений.
Нас удивило, как хорошо встречали нас американцы. Они вовсе не смотрели на нас, как на каких-то крестьян из Голландии, наоборот. Мы играли с Joe Cocker в Миннеаполисе, выступали в Нью-Йорке, Детройте, Цинциннати и в обоих залах Fillmore. У нас появилась куча друзей в Америке.
По вторникам в Fillmore East состоялось прослушивание тех групп, у кого были контракты на запись пластинок, а у нас был такой контракт с Atlantic. У нас состоялось такое прослушивание во время первого турне. Это было потрясающе. Мы покорили зал, и во время второго турне мы три раза играли в качестве лидирующей группы в Fillmore. Здорово. То же самое было и в Fillmore West, где во время второго турне мы играли три вечера с Эриком Клэптоном (он гастролировал с Delaney и Bonnie and Friends).
[Примечание редакции: Возможно, GE и сыграли очень здорово на прослушивании в Fillmore East, но в опубликованных после закрытия этого зала списках (в 1971) нигде не упоминается, что они имели самостоятельное шоу в этом зале, тем более трижды - в качестве лидирующей группы. Но они действительно выступали в Fillmore West как открывающая группа для Delaney и Bonnie and Friends с Клэптоном, а также вместе с Нью-Йоркским рок-ансамблем. Эти шоу продолжались четыре вечера, а не три, в феврале 1970.)
Я припоминаю, что у какой-то женщины был день рождения, и она пригласила Эрика (гитарист GE), Джорджа (Койманса) и меня на обед. Эрик останавливался в отеле Sausalito, так что мы с Дорджем отправились за ним в отель. Джордж и Эрик какое-то время играли на гитарах, а потом мы заехали за этой женщиной и поехали обедать в Fisherman's Wharf в Сан-Франциско.

Г: В 1969 Джими Хендрикс приглашал вас играть на бас-гитаре в свою группу Experience. В 70-х, после смерти Кита Муна, Who пригласили к себе Цезаря. Как вы к этому отнеслись?

Р: Я узнал о приглашении Джими Хендрикса уже после того. Такие вопросы задаются прежде всего менеджерам, и можете быть уверены, что менеджеры вовсе не заинтересованы в том, чтобы терять членов группы. Если бы даже Джими пригласил меня лично, я бы, конечно, был польщен, но отказался бы все равно, потому что у меня была своя группа, и я был ей очень предан. То же самое произошло и с Цезарем, когда его приглашали в Who.

Г: Как вы встретились в первый раз с Who?

Р: Первые контакты с ними состоялись еще в 1965. Они приезжали в Голландию выступать по телевидению, и кому-то пришла в голову мысль организовать концерт в каком-нибудь зале. Они решили выступить в Гааге, на одном из катков, в Марафоне, но у них не было с собой оборудования. Случилось так, что мы в это время репетировали в Марафоне, так что наше оборудование оказалось под рукой, и они спросили, можно ли им воспользоваться, и мы, разумеется, разрешили.
Наша администрация и администрация Who с тех пор поддерживали контакт, и в конце концов это привело к нашему совместному турне по Европе в 1972, а также к контракту на международном уровне с Track, их звукофирмой. Мы мало общались с Питом Таунсендом. Зато мы часто болтали с Китом Муном, он любил заходить в нашу раздевалку.

Г: Вам приходилось встречаться с многими людьми во время зарубежных гастролей?

Р: Да. Очень странное событие произошло в 1978, когда мы гастролировали вместе с Aerosmith. У них был собственный авиалайнер, и однажды вечером Джордж и Джо Перри улетели на вечеринку к Перри, а вернулись на следующее утро. Чудно, когда об этом вспоминаешь.
Бас-гитарист из Iron Maiden Стив Харрис - заядлый поклонник нашей группы, и однажды он приехал на один из наших концертов где-то в Голландии. Мы ничего не знали о его приезде, и вдруг он появляется на своем Ягуаре. Мы обедали вместе с ним и хорошо провели время. Стив увидел наш концерт в 70-х в Rainbow Theatre в Лондоне и с тех пор стал одним из наших самых преданных фанов.

Г: Вы предполагали, что Radar Love станет международным хитом, когда записывали эту песню?

Р: Мы тогда довольно долго выбирали песню из Moontan для сингла в Голландии. Нам сначала казалось, что лучше всего пойдет Vanilla Queen, но потом решили в пользу Radar Love. В конце концов мы остановились на Radar Love, потому что это песня, под которую можно танцевать, а это было очень важно тогда: если песню будут исполнять на дискотеках в Голландии, то это обязательно выведет ее в хиты.
Когда мы записывали Moontan, в воздухе чувствовалась какая-то магия; все шло, как по маслу. Мы записывали этот альбом, так же как и последний, Face It, прямо в студии. Позднее мы кое-что подправляли, но в основном альбом записан непосредственно в живом исполнении. Конечно, здорово, что Moontan и Radar Love вышли в такие хиты в США, но все же самый надежный путь к популярности там - это выступить для начала пару раз в клубах, а потом, когда уже чего-то добьешься, выступать на больших стадионах. Обстоятельства сложились так, что мы поступили наоборот.
Вначале мы с нашим хитом выступали в поддержку Doobie Brothers, Santana, J. Geils Band на огромных стадионах по всем Штатам, а в последующих турне по США нам пришлось вернуться назад в клубы. Мне кажется, что лучше все-таки начинать с небольших клубов, но с самостоятельным шоу, где можно показать, чего ты действительно стоишь, а выступая в поддержку, нет никакой возможности показать себя.
Может быть, именно поэтому наш успех в Америке не получил развития, так как мы перешли со стадионов в клубы, а не наоборот. В финансовом отношении и с точки зрения организации все, конечно, наоборот. Я бы хотел снова побывать на гастролях в США, но только при условии хорошей финансовой организации. Мы должны иметь возможность работать так, как мы привыкли в Голландии, и возможность показать свое собственное полное шоу. Нам вовсе ни к чему выступать в качестве поддержки для другой группы в течение получаса, когда все зрители собрались на ее концерт. Приезжая из Голландии, мы попадаем в невыгодную ситуацию по сравнению с какой-нибудь группой, например, из Нью-Джерси: нам ведь нужно потратить целое состояние, чтобы везти с собой свое оборудование и весь технический персонал через океан. У нас у всех семьи, и в Голландии мы зарабатываем хорошо, как никогда раньше, так что...

Г: В Голландии вы дважды выступали с концертами на берегу, в 1986 и в прошлом году. Оба раза на концерте присутствовали не менее 150 000 зрителей. Что вы чувствовали, играя для такой большой аудитории?

Р: Концерты на берегу прошли прекрасно, и не потому, что была большая аудитория, а потому, что была замечательная атмосфера, чувство солидарности. Чувствовалось, что все счастливы, несмотря на погоду, и все подпевали. Были родители с детьми, худые и толстые, бедные и богатые, и все вместе наслаждались концертом. Чувство гармонии. Именно это я и ощущал.

Г: Radar Love и Twilight Zone стали хитами, известными во всем мире. Что было самой большой неудачей в вашей деятельности?

Р: Определенно альбом The Hole. Нам надо было позарез добиться совершенства в записи альбома в то время, каждый звук должен был быть доведен до совершенства. В альбоме нет ни грамма души. Мы всегда стараемся сделать все как можно лучше, но иногда не получается. С этим альбомом именно не получилось. Мы записывали, записывали и записывали, а в конце концов получилось то, что Джордж назвал бы жутким чудовищем, а ведь этот проклятый альбом стоил нам целое состояние. После этой неудачи мы просто продолжали свое дело. Это было трудно, но мы выкарабкались из этого провала. Многие группы не выдерживают такой неудачи, но не Golden Earring: мы всегда находим путеводную нить и в конце концов выплываем с чем-нибудь стоящим. Такие ситуации только укрепляют нашу дружбу, потому что приходится преодолевать трудности вместе и выходить из положения.

Г: В 60-х вы с Джорджем писали весь материал для GE. Потом этим стали заниматься Джордж и Барри, а вы перестали писать песни. На последних CD, однако, вы записали две свои новые песни.

Р: Мои песни отличаются от остальных. Я сочиняю для клавишных, а Джордж для гитары. Я не хочу навязывать свои песни группе. У Джорджа и Барри хорошо получается, зачем же нужен я? Но все же я всегда хотел услышать свои песни на одном из альбомов GE. Я чувствую подъем, когда играю их вместе с группой.
У меня своя студия, и сейчас я записываю свой сольный альбом. У меня полный портфель песен, и материал, который вошел в наши последние альбомы, как раз из этого портфеля, в котором они пролежали целые годы. Иногда я сочиняю песню и складываю ее в портфель вместе с остальными. Когда мы записываем новый альбом, я вытаскиваю из этого портфеля какие-нибудь песни. Для альбома Face It я предложил шесть песен, и в конце концов одна вошла в этот альбом. У меня полно песен для сольного альбома. Иногда я пою что-нибудь из своего запаса, но в сольном альбоме я петь не буду, потому что мне не нравится собственный голос.

Г: В последние три года GE выступает как с электрическими, так и с акустическими шоу. С сентября по апрель вы выступали в театрах с акустическими концертами. Почему?

Р: Мне всегда этого хотелось. В 1992 у нас появилась проблема из-за контракта с Sony, у которых мы записали Bloody Buccaneers и должны были приготовить материал для следующего альбома. Но мы тридцать лет в шоу-бизнесе и знаем, что нельзя ожидать творческого взрыва ежегодно. Если оглянуться, то легко заметить, что удачи у нас случаются через два, а то и через три альбома. И вот для того, чтобы переждать время до следующего студийного альбома, мы решили в виде развлечения и по нужде записать целиком акустический материал.
За последние три года у нас собралось достаточно материала для этого, и проблемы не возникло. А после записи The Naked Truth какое-то агенство спросило, не могли бы мы провести турне с акустическим материалом по голландским театрам. Поначалу мы не пришли в восторг от этой идеи, потому что акустика для нас - это просто развлечение. И вдруг мы ощутили, что акустическое выступление придает нашей музыке какой-то более глубокий и тонкий колорит. И мы согласились провести акустические концерты наряду с электрическими.

Г: Эти акустические концерты как-то повлияли на выпуск Face It CD?

Р: До этого акустического альбома песня становилась песней GE, если удовлетворяла какому-то определенному формату. Многие песни не входили в альбомы просто потому, что они не вписывались в этот формат. А теперь мы вернулись к свободе 60-х, когда можно было записывать любые песни, не задумываясь, отвечают ли они формату. Мы тогда делали, что хотели. А потом в 70-х мы утратили эту свободу, в основном, под давлением американских фирм звукозаписи, которые требовали, чтобы группа следовала принципу формата при записи песен. И чтобы этот формат был узнаваемым.
Мы довели наше агенство в США до обалдения, когда они услышали Switch, следующий за Moontan, в первый раз. Этот новый альбом был чем-то вроде святотатства для рыночных специалистов в США. Switch и То The Hilt были совершенно непредсказуемые для них альбомы. Мы могли бы сделать еще один Moontan и еще один, и, может быть, с коммерческой точки зрения, это было бы выгодно. Но наша слабость - и одновоременно наша сила - в том, что мы делаем непредсказуемые вещи. Это одна из причин, благодаря которой мы все еще сильны. Это значит, что мы останемся идолами для других стран, потому что публика просто не успевает за нашими музыкальными выходками.
Одно время мы включали пятого члена группы, вначале это был Роберт Ян Стипс на клавишных, а потом Элко Геллинг на гитаре. Мы многому научились за это время, но лично я считаю, что любая группа, особенно GE, должна состоять из четырех человек, потому что если их больше, то это получается не группа , а какой-то оркестр. И все же я считаю, что альбомы, которые мы записали с Элко Геллингом в музыкальном отношении были одними из наших лучших вещей. Но в принципе GE - это четверка, и нам лучше всего работается вместе. Мы многому научились у Роберта Яна и Элко, потому что это поистине фантастические музыканты. Мы пригласили их тогда, потому что в то время считали, что это принесет пользу группе. Мы сделали это инстинктивно. Мы просто чувствовали необходимость перемен.

Г: Альбом Face It записан в студии, но в виде концерта перед аудиторией?

Р: Да, мы записали все песни во время исполнения. В первый день мы записали восемь песен, а потом, во время второго захода записали остальные четыре. Аудитория состояла из друзей и членов семьи. Позднее мы кое-что подправили, но в целом это было записано как прямое исполнение.

Г: А как насчет планов на будущее?

Р: Мы счастливы. Мы можем выступать пять-шесть раз в неделю, и мы по-прежнему чувствуем свою силу.